| |
Родился в Одессе в 1960 году.
Автор книг "ОТ РОЖДЕНИЯ И РАНЬШЕ" (изд. "Мория", 1993),
"ПЛЮС-МИНУС БЕСКОНЕЧНОСТЬ" (изд. "Мория", 1997),
"ЛИЛИТ" (изд. "Библиотека Матвея Черного", 1999),
готовится к изданию книга прозы.
Участвовал в поэтических сборниках и альманахах,
а также публиковал стихи и прозу на литературных
страницах периодических изданий Украины, России,
Израиля и США.
Член СП Израиля и международного ПЕН-КЛУБА.
ПОСЛЕДНЯЯ КОНКА
1
По старому проспекту - полчаса,
свободных от семейного престола,
свободных до астрального простора
какого-либо красного числа,
когда уже темнеет, но светло,
работать поздно, суетиться рано,
когда и самому немного странно,
что повезло.
2
Машины, люди и витрины
не отвлекут от тишины;
я не участник викторины,
мои задачи решены,
пока по улицам и листьям
иду без цели, не спеша,
пока движениям и мыслям
моя сопутствует душа.
3
Знакомый дом.
Мигнул фасад
окном знакомым.
Сюда я много лет назад
ходил к знакомым.
Но чаще - встречи у ворот
в часы заката.
Потом вперед, за поворот...
Потом куда-то...
4
Того, что было, больше нет.
Уйти и мне бы, но
двенадцати последних лет
Как будто не было.
Как будто встретишь у ворот,
как в дальнем том году,
потом вперед, за поворот -
пойдем по городу...
5
Не возникает сияния или свечения,
не предсказуемо чтеньем гадальной колоды,
и не стечение мыслей имеет значение,
и не слияние внешних явлений природы...
Только у каждого в жизни бывают мгновения,
те, что когда загадаешь любое желание,
сбудется - пусть не в момент одного мановения,
но безусловно - за время всего проживания.
6
Как будто привели под руки,
я подхожу, здороваюсь, стою...
Но ты представила меня подруге
как первую любовь свою.
И, проводив подругу до трамвая,
идем с тобою вместе до ворот.
О новом говорим - переживая,
о старом говорим - наоборот...
7
О прошлом и о нынешнем - все бред
какой-то, не желающий быть полным.
Теперь, когда прошло так много лет,
увы, мы ничего уже не помним.
А в нынешнем - живем, наверняка
вопросы непосильные решая,
ответственность достаточно большая,
хотя не так, чтоб очень велика.
8
Сочувствуем и поминаем,
как будто что-то понимаем,
но говорим, когда вдвоем,
ты о своем, я о своем...
Темнеет и темнеет охра
листвы, а во дворе твоем
нам соглядатаи все окна,
руки - и то не подаем.
9
Безнадежным все не выглядит:
окна курс укажут мой,
переулок к мосту выведет,
на кратчайший путь домой,
но, пока иду по городу,
замечаю, что из мглы
выползает ночь и с голоду
объедает все углы...
10
Что может на пути случиться,
который через мост лежит,
пока фонарный свет лучится
и на перилах витражит,
и растворяется в подножьи
по обе стороны моста,
и на деревьях твари божьи
горланят тоже неспроста.
11
Возможно, что это смещение звука и цвета,
погоды и времени, запахов и освещения,
когда возникает знакомое всем ощущение,
что все это было, не что-то, а именно это.
А, может быть, было когда-то
все именно это:
и море молчало,
но морем пропитан был воздух...
И где-то одетая в тучи, забытая в звездах,
все также кружилась и также кружила планета.
12
Оставив за углом двуколку,
на мост выходит человек
и без особенного толку
он смотрит вниз... и смотрит вверх...
А за углом его кобыла
со скуки гложет удила.
Черт побери все то, что было -
есть неотложные дела.
13
И если идти на замеченный свет
все прямо, не переставая,
на новый широкий знакомый проспект
меня приведет мостовая.
А прошлое все же кричит: "Отдавай!"
счета посылает вдогонку...
Но надо успеть на последний трамвай
(успеть на последнюю конку).
1988, 1990
* * *
А город спал, качаясь, словно
Ковчег, под барабанный бой
Дождя дышал спокойно, ровно
Во сне,а также мы с тобой
Уснули, даже наши дети
Уснули вовремя, когда
Весь город плыл - на белом свете
Один, неведомо куда...
Без новых дней под небесами,
Без электрических огней,
Со спущенными парусами
Из разноцветных простыней,
Еще вольнее, чем на воле,
В ночном - сплошном и черном море.
1989
* * *
С рассветом лето колобродило:
скрипела дачная ограда,
катилась ягода смородина
за ягодою винограда...
Пролился дождь (не быть бы мокрыми),
И от него, по меньшей мере,
везде позакрывали окна мы
и, наконец, закрыли двери.
Послушны случаю капризному,
который свел в пустом дому,
весь день не выходили из дому,
а, может быть, не потому...
1989
* * *
Воздействие бывшего лета,
тревожного пляжного плена,
цикория и диксиленда
и сладкого запаха тлена...
Привязана музыка к струнам,
припаяна память к руинам,
но кажется вечер столунным,
и видится город старинным.
1989
***
Ю.М.
Оставив в памяти бульвар,
не Биржу и не Синагогу,
перемощенную дорогу,
покрытый плиткой тротуар,
другие на юга махнут.
Трамвай дрожаще-дребезжащий
преодолеет надлежащий
маршрут за двадцать пять минут.
Фонтан: фронтоны, майки-шорты,
Ямайка - климат островной,
на самом выдохе: "Пошел ты..."
(гнедой? буланый? вороной?)
А дальше - к морю, даже больше:
в соцветья тел и покрывал
всмотреться, чтобы помнить дольше
о тех, кто раньше тут бывал.
1989
***
А у нас суматоха
все последние дни:
там, наверное, плохо,
раз не пишут они,
там разутый, раздетый
голодает народ.
Сообщают газеты,
телевизор не врет,
что последние силы
поистратишь, пока
купишь масла и сыра,
мяса и молока...
Это вовсе не шутка,
если быт не решен.
Там, наверное жутко.
А у нас - хорошо.
1992
* * *
Мы увезли свою Одессу,
насколько можно увезти,
насколько нашему экспрессу
ее в пути не растрясти.
Мы часто спорим по-одесски,
чтоб сохранить родную речь.
У нас все те же занавески -
их тоже удалось сберечь.
Но в эти дни, когда клубится
весна из-под колес авто,
уж очень хочется влюбиться,
а место вроде бы не то.
1996
|