The Lyrics
(translations of the poems marked with asterics)
Я помню, любимая, помню
I remember, my Love, I remember
Сияние твоих волос.
The lustre of your hair.
Не радостно и не легко мне
My heart was unhappy and heavy
Покинуть тебя привелось.
As I happened to leave you, my dear.
Я помню осенние ночи,
I remember the nights of that autumn,
Березовый шорох теней.
The rustling shadows of the birch.
Пусть дни тогда были короче,
Though the days were getting shorter,
Луна нам светила длинней.
The longer the moon shined the lodge.
Я помню, ты мне говорила:
I remember you told me:”My darling,
“Пройдут голубые года,
The blue years are going to pass,
И ты позабудешь, мой милый,
And forever you will forget me
С другою меня навсегда.”
With another lovable lass.”
Сегодня цветущая липа
Today the lime-tree in blossoms
Напомнила чувствам опять,
Reminds to my feelings afresh
Как нежно тогда я сыпал
How tenderly I was strewing
Цветы на кудрявую прядь.
Flowers on the curly lock’s ash.
И сердце, остыть не готовясь
My heart is unready to cool yet,
И грустно другую любя,
And sadly in love with another,
Как будто любимую повесть
As if a lovable storyette,
С другой вспоминает тебя.
Remembers thee with that other.
Сергей Есенин
(Word for word translation
1925
by Eaya Borkovskaya)
В огромном городе моём - ночь.
Из дома сонного иду - прочь.
И люди думают: жена, дочь, -
А я запомнила одно: ночь.
Июльский ветер мне метет - путь,
И где-то музыка в окне - чуть.
Ах, нынче ветру до зари - дуть
Сквозь стенки тонкие в груди - в грудь.
Есть черный тополь, и в окне - свет,
И звон на башне, и в руке - цвет,
И шаг вот этот - никому - вслед,
И тень вот эта, а меня - нет.
Огни - как нити золотых бус,
Ночного листика во рту - вкус.
Освободите от дневных уз,
Друзья, поймите, что я вам - снюсь.
Марина Цветаева 17 июля 1916 Москва |
In the large town of mine - it’s night.
In the large town of mine - it’s night,
From the sleeping home I’m going - out of sight,
People wonder: Am I a daughter or wife? -
But all I remember it was night.
July wind‘s sweeping me - the way,
Somewhere music’s playing - away,
Oh, now the wind will blow -till day
Through my breast’s thin walls - straight.
There’s a black poplar, and in the window there’s - light,
And the bells toll on the tower, and my hand holds a plant - white
And this step is not following anyone’s foot - right,
And there’s a shadow, but I am not here - tonight.
The lights - like threads of golden beads,
My mouth tastes of - night leaves,
Release me from my daily deeds,
Oh,friends, I am only - in your dreams.
(Word for word translation by Eaya Borkovskaya) |
|
|
Я - двоюродная жена.
I am your cousin-wife,
У тебя - жена родная!
You have a wife of your own ,
Я сейчас тебе нужна
You badly need me for some time.
Я тебя не осуждаю.
I do not blame you on the whole.
У тебя и сын и сад.
You have a garden and a son.
Ты, обняв меня за шею,
With your arm around my neck,
поглядишь на циферблат -
You’ll steal a look at your watch,
даже крикнуть не посмею.
To cry I won’t even dare.
Поезжай ради Христа,
Do go away, for Christ’s sake
где вы снятые в обнимку,
where all of you are in the picture.
Двоюродная сестра,
And you, a sheet for him do lay,
застели ему простынку!
You- the first cousin-sister!
Я от жалости забьюсь.
I’ll hide away from pity,
Я куплю билет на поезд.
I’ll get a ticket for a train,
В фотографию вопьюсь.
I’ll fix my eyes into the picture,
И запрячу бритву в пояс.
And hide a razor in the waist.
Андрей Вознесенский
(Word for word translation
1971
by Eaya Borkovskaya) |
Кто создан из камня, кто создан из
глины, -
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело - измена, мне имя- Марина,
Я - бренная пена морская.
Кто создан из глины, кто создан из плоти -
Тем гроб и надгробные плиты ...
В купели морской крещена -и в полёте
Своем - непрестанно разбита!
Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети
Пробьётся моё своеволье.
Меня - видишь кудри беспутные эти? -
Земною не сделаешь солью.
Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной - воскресаю!
Да здравствует пена - веселая пена -
Высокая пена морская!
Марина Цветаева
23 мая 1920 |
Marina
Some are made of stone, and some others - of clay,
Yet I shine with silvery glitter!
They call me Marina, I laugh and betray,
I am water-spray, bright and brittle.
For those made of flesh, and for those made of stone
For them is the church yard and coffin...
At sea I was born and in flight I am gone
No grave will have me as its trophy.
Through all the hearts, and through all the rocks,
I - self-willed - will ever come forth,
You cannot - just look at those crazy, stray locks!
Turn me into salt of the earth.
All broken against granit knees of the bay
With ev’ry new wave - I’m reviving!
Long live water-spray, the gay water-spray,
The lofty sea-spray, ever striving!
( Translation by Sophia M. Kostenko) |
|
|
O, my luve is like a red, red rose,
That’s newly sprung in June.
O, my luve is like a melodie,
That’s sweetly play’d in tune.
As fair art thou, my bonnie lass,
So deep in luve am I,
And I will luve thee still, my dear,
Till a’ the seas gang gry.
Till a’ the seas gang dry, my dear,
And the rocks melt wi the sun!
And I will luve thee still, my dear,
While the sands o life shall run.
And fare thee weel, my only luve!
And fare thee weel, a while!
And I will come again, my luve,
Tho it were ten thousand mile!
( Robert Burns. First published in 1794) |
|
Вы шутя меня до дому провожали,
А потом шутя дарили мне цветы.
Вы шутя меня невестой называли,
Но всерьёз цвели вишнёвые сады.
Так беспечно, беззаветно проходили
Дни за днями. Вы писали мне стихи.
Вы шутили я смеялась, мы болтали,
Но закаты удивительно тихи.
Мы вертелись в сумасшедшем вихре танца.
Мысли путались, кружилась голова.
И шутя вы предложили нам расстаться.
Мишурой стеклянной звякнули слова.
Ольга Вендик |
You playfully took me home
You playfully took me home,
And playfully gave me flowers,
Thy bride you playfully called me,
But blooming seriously were cherry gardens.
Day in day out went carelessly running.
You wrote me poems lightheartedly.
You were joking, I - laughing, we - talking,
But sunsets were calm and wonderful.
We were spinning in a mad whirl of dance,
The head went round, and thoughts were tousled,
You playfully offered to part at once,
Like glass tinsel your words tinkled.
(Word for word translation by Eaya Borkovskaya) |
|
|
Узкая ладонь
A narrow palm’s
Тает на плече.
Melting on the shoulder.
А в глазах огонь,
In the eyes - fire,
Словно свет свечей.
Like candle lights
Листьев желтый дождь
Yellow leaves rain
Шепчет еле слышно
whispers hardly audible,
Лишь рябины гроздь
Only an ashberry grape’s
Пламенеет пышно
In luxuriant flames.
Заревом зарниц
Like summer lightning’s glow,
Отблеском костров
Like bonfires’ gleem,
Взгляд из-под ресниц
A glance under the brow,
И не надо слов.
No word one needs.
Побледнела синь,
The blue went pale,
Потемнела даль -
The distance went dark,
Умирает день.
The day is fading.
Прошлого не жаль.
I don’ pity the past.
В прошлом пьяный май
In the past - drunk May,
Радость, боль, тоска,
Joy, anguish and pain,
Счастье через край -
Happiness over brims,
Зной без ветерка.
And heat’s without light breeze.
В настоящем тишь,
At present- there’s silence,
Счастье и покой.
Happiness and peace.
Что же ты грустишь
Why are you yearning
О весне былой?
For the by-gone spring?
Ольга Вендик
(Word for word translation
20 октября 1980
by Eaya Borkovskaya) |
|
Широк и желт вечерний свет,
Нежна апрельская прохлада.
Ты опоздал на много лет,
Но всё-таки тебе я рада.
Сюда ко мне поближе сядь,
Гляди весёлыми глазами:
Вот эта синяя тетрадь -
С моими детскими стихами.
Прости, что я жила скорбя
И солнцу радовалась мало.
Прости, прости, что за тебя
Я слишком многих принимала.
Анна Ахматова
1915
|
You are years late
Yellow are the evening rays.
The touch of April cool is fleeting.
You have been late for many days,
Yet, it may be a happy meeting.
Come up to me and have a look;
These are my early child’s rhymes.
They were collected in a book
With merry eyes, please, read these lines.
Forgive my often looking blue,
My constant sorrows strange to others,
Forgive my greatest sin: for you
I frequently mistook another.
Перевод М.Е. Цыпышевой |
|
|