Форум на Литературных страницах

СВЯТОЧНЫЙ РАССКАЗ

     Вы что, в Бога не верите? А я верю. Мне и знамение было. Сейчас расскажу, после добавим.

     Сидим мы зимой, под буржуйское Рождество со вторым помохой и радистом на лавке в грецком Пирее и пьем Амстел Бир. Давно это было - вроде, еще при Андропове. До этого размялись Метаксой, так что добрые такие сидим, - на пароход идти не хочется. Вдруг подходит к нам мужик, средней паршивости одетый и общий вид так себе. Грек и грек. Типа: "Поможите, люди добрые".

     Это ведь не наше изобретение: "Поможите! ". Я в те времена наглых нищих-попрошаек в Союзе не видел. А как сошел первый раз на берег в Чухне, так серьезный такой мужчинка ко мне бросается и кричит что-то. Одно слово понятно: "Марррка, марррка". Будто мне эти марки девать некуда!

     Но этот оказался не "поможите", - этот начал нам по-гречески заливать про Господа Бога. "По-грецки" мы никак, но он не унимается - брошюрки сует спасительные. Я ему на простом русском - иди, мол, отец, туда, откуда люди берутся. Видишь, русская тройка сидит. А он переходит на аглицкий и опять начинает про свое. Тогда я сдуру и отвечаю ему: "Тейк ер шит. Усекаешь? Забирай свое дерьмо обратно. Нам это ни к чему. Руссо мореходо, атеисто".

     Ну, он за "шит" обрадовался, мол, "спик", и начинает рассказывать о своей судьбе. Я-де простой миссионер, профессионально мою троллейбусы в Австралии, а летом езжу в отпуск в Европу или Америку заблудшие души к Иисусу возвращать. Тут очнулся радист и говорит: "Что это за бугорон? " (Радист долго работал на Кубе, а у них там так: активное мужское сексменьшинство называется бугорон, пассивное - пахаро). Мойщик троллейбусов радуется еще больше и начинает быстро лопотать по-испански.

     Очевидно, то же, что до этого говорил мне по-аглицки. Радист ему обалдело так кивает. Будто слова какие знает, кроме бугорон да марикон. Затем австралиец спрашивает, а ваш кореш на каком может. Только на родном матерном, говорим. Австралиец – мол, ничего, сейчас все идем в нашу миссию, там есть и аглицкая служба, и испанская, и даже польская для вашего уставшего друга. Всех вас размещу и восславим Господа. Мы его обратно в ассхол посылаем. А он нам - да вы не серчайте, ребята. Мне сила от Господа дана. Хотите, я вам сейчас желания исполню. И спрашивает меня: "Вот ду ю вонт фром Джизус? ". А мы сидим напротив огромной рекламы Мальборовского ковбоя – красивой такой, цветной. На всю стену. Вспомнил я питерскую серость. А тут еще Амстел кончается, и грошей больше нет. Хочу, говорю, чтобы у меня дома такая реклама была, и пиво не хуже Амстела, но за рубли. Слабо? Сбудется все, - отвечает он, - только толеранс энд траст, плиз. Тут проснулся помоха и стал отливать прямо на площади у лавки. Бросились мы уводить его в кусты, чтобы полиция не замела. Вернулись к лавке - нет посланца Божьего. И не видел я его больше никогда.

     Вспомнил только, когда вон ту рекламу вешать стали. И вот сижу я сейчас, пялюсь в окно на ковбоя, пиво, наше, питерское, Балтика, лучшее в мире. Куда Амстелу против семерки. И думаю - ну что стоило мир во всем мире попросить? И слово Бог с маленькой буквы не пишу теперь.

февраль 1999 г.