Вцепившись в провисшие провода,
словно в брусья - гимнаст,
набитый троллейбус не без труда,
перемещает нас.

Мы - внутри. Мы одна семья,
где каждый стремится влезть
в пространство соседа. И здесь же я
глотаю густую смесь

потных тел, дорогих помад
и прелого табака.
А если сбоку не бомж прижат,
то это, считай, пока.

В лесу тропически-влажных спин
я делаю вдох. И он
пьянит почище, чем кокаин,
покруче, чем ацетон.

Так судеб чужих, нежеланных, злых
в меня проникает яд.
А что до вины, то никто из них,
конечно, не виноват.

В троллейбусе, в жизни, в стенах тюрьмы
нос воротить грешно.
...Но вот показался вокзал. И мы,
как гуси, глядим в окно.