НУ РАССКАЖИ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ...  

 

"с жизнью человеческой то же, что с игрою в кости: если не выпадет та, какую мы
желали, то надо использовать ту, которая выпала"

Теренций

1 

В дешевых романах всегда пишут: "все произошедшее казалось кошмарным сном". Для Ирины, сидящей сейчас в прокуренном кабинете следователя, кошмар отнюдь не кончился, а продолжался и конца ему не было. Давали себя знать половина пузырька проглоченной валерьянки и два стакана настоя грузинского чая. В данный момент она уже в третий раз пыталась рассказать, собственно как все произошло, но доходя до того момента, когда она ударилась затылком о замерзшую прошлогоднюю листву,  Ирина чувствовала, что ее опять выворачивает наизнанку. За последние два часа ее рвало уже раз шесть, причем последние два раза прямо в кабинете следователя Фролова.

Александр Александрович Фролов смотрел на нее безучастно-заинтересованным взглядом профессионала, всем своим видом показывая, что в настоящий момент он занят только одной проблемой - чтобы Ирина закончила наконец писать свое заявление.

-  Ну не волнуйтесь вы так, Ирина Сергеевна. Вы поймите, что ваш случай мы безнаказанным не оставим, благо это уже не первый подобный в нашем районе. Вот, вы говорили, что у нападавшего был характерный шрам на подбородке... - При этом Фролов задумчиво посмотрел на нее и потер собственный небритый подбородок - Я понимаю, что темновато было, но попытайтесь вспомнить подробнее. Я сейчас принесу вам несколько фотографий, а вы внимательно посмотрите на них - может узнаете кого.

             Следователь с трудом отвалился от стола, встал, разминая руки и вышел из кабинета, шумно закрыв за собой дверь. Вдруг дверь опять открылась и с порога Фролов, смотря на свой стол, тихо проговорил:

    - Ирина, хоть и не к месту, я понимаю, но: с праздником вас... прошедшим.

Дверь опять закрылась, но уже осторожно.

            Используя появившуюся паузу, Ирина попыталась хоть чуть-чуть расслабится и закрыла глаза. Внезапно из-за двери послышался шум какой-то возни. Хриплый женский голос с надрывом проскулил: "Сучье ментовское отродье! Вы меня еще вспомните, хуйлоны серые!" Крик прервался звуком лязгнувшего тяжелого засова. Стало опять тихо. 

            Ирина подняла голову и заметила висящий на стене портрет какого-то человека в форме. Его глаза с недоверием разглядывали Ирину Сергеевну Панину. Ей стало очень плохо и она потеряла сознание, так и не дождавшись обещанных фотографий: 

            :Поздним вечером, восьмого марта Ирина Панина возвращалась домой от подруги, где в теплой душевной компании они весело справили девичник, посвященный Международному женскому дню. Три студентки мединститута решили не приглашать парней, а посвятить этот день только самим себе. Просто так им захотелось, и вечер действительно удался. Сейчас она шла по тропинке, вдоль железнодорожного полотна и напевала какой-то мотивчик из Пугачевой. В пакете Ирина несла туфли с высокими каблуками - мамин подарок к совершеннолетию, флакон духов фабрики Дзинтарс и импортные черные колготки, презентованные Ленкой с каким-то заговорщицким видом. Наверное она имела ввиду предстоящую поездку в Москву. Уже только представив это, Ирина улыбнулась. Она почему-то вспомнила, какой эффект неделю назад произвела ее новая короткая стрижка на Серегу Степанова. Это было на день ее двадцатилетия, месяц назад: А тут еще и черные колготки!

         -  Держись, Серега! - весело крикнула она и получила сильный удар в ухо. 

От неожиданности она потеряла равновесие и упала в кусты, расцарапав себе все лицо. В тот же момент на нее прыгнула темная фигура и закрыла собой звездное небо. Наверное нужно было закричать, но первой реакцией было удивление, а потом, когда Ирина почувствовала, что с нее одним сильным рывком сорвали юбку со всем нижним содержимым, она оцепенела. Через секунду Иришка обнаружила, что ее рот забит заиндевевшими листьями вперемежку с землей и снегом - кричать она уже не могла, только мычать, да и то очень тихо, поскольку ее лицо было прижато грудью нападавшего. А он как раз не молчал: 

- Ну расскажи мне что-нибудь: сука... теперь! - услышала она в правом ухе. 

        Потом он засмеялся, громко так, самодовольно, и слегка приподнявшись, врезал ей в промежность коленом с такой силой, что ее ноги сами разлетелись в разные стороны и от боли она потеряла сознание. 

Ирина очнулась от холода. Она лежала на левом боку с вывернутой правой ногой совершенно голая. Лицо было покрыто застывшей коркой - видимо ее сильно рвало пока она была без сознания, во рту ощущался вкус соленой земли. Иришка попыталась поднять руку - та плохо двигалась, поскольку затекла, наконец ей это удалось и она ощупала себя. Вся нижняя половина тела была в крови, которая все еще тонкой теплой струйкой стекала на левую ногу. Рядом Ирина обнаружила свою куртку и притянув ее, укрылась. Затем ее опять начало рвать. Несколько раз она пробовала встать, но резкая боль в животе и спазмы в желудке вновь опрокидывали ее на колени. Рухнув на промерзшую землю в очередной раз, она лежала и пыталась не впасть в истерику. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы ее сейчас кто-нибудь нашел на этой тропе. 

Отлежавшись минут десять, Ирина кое-как натянула остатки одежды, почувствовав, что еще немного, и она замерзнет навеки. Пошарив рукой, она обнаружила рядом свой пакет. В нем были духи, а черных колготок не было. И тут она окончательно потеряв над собой контроль, жалобно заскулила. Наверное это ее и спасло - недалеко проходили путевые рабочие, которые услышали ее плачь и стоны: 

...Была больница, воспаление легких, еще одна больница, но уже совсем другая, и еще больница: Через два года Ирина восстановилась в институте и закончив его, стала детским врачом. Все это было, но в другой жизни, в той, которая кончилась в Международный Женский день 1973 года. 

2

            За свои тридцать пять лет доктор Ирина Панина ни разу не была замужем, хотя никому бы и в голову не пришло назвать ее непривлекательной - стройная спортивная фигура, выразительные зеленые глаза и длинные каштановые волосы сводили в поликлинике с ума всю мужскую половину женатых и нет. Но все попытки приударить за ней не встречали со стороны Ирины никакой реакции - она их просто игнорировала. Хотя справедливости ради, нужно отметить, что доктор Панина не была груба с мужчинами. Просто она их не видела как противоположный пол напрочь, но как с коллегами по работе поддерживала вполне дружеские отношения. Вся ее жизнь была отдана работе - она лечила детей. Только рентгенолог Светлана Борисовна знала, что Ирина никогда не сможет иметь своего ребенка, они с ней были близкими подругами и делились почти всеми мыслями - по крайней мере Светлана делилась, и ей казалось, что Ирина не всегда с ней откровенна. Света, видимо и была близкой подругой, поскольку никогда не лезла в чужую душу напролом, как это пытались делать остальные.

Жизнь текла монотонно и размеренно: работа -магазин - электричка - дом - ночь, иногда ночные подработки на неотложке. Отпуск Ирина никогда не брала, поскольку ей просто некуда было ехать. Да и мысль у нее появилась - защитить кандидатскую, благо и предложение из Москвы пришло. В апреле нужно было подавать документы. В данный момент Ирина могла бы считать себя почти счастливым человеком, если только можно отнести это понятие к одинокой тридцатипятилетней женщине. Но: ей было виднее. 

Говорят, что нашей жизни все случается по странному стечению обстоятельств. Наверное это действительно так и обстоит, поскольку очередной плановый женский день Ирина отмечала в компании Светланы Борисовны и ее десятилетнего сына Максима. Хорошо было бы так сидеть в маленькой уютной и теплой комнате до самого утра, но Ирина все равно решила уехать домой на последней электричке - привычка ночевать только у себя дома, это уже серьезно - аргументы не помогли. А еще эти самые обстоятельства были таковы, что с собой в качестве подарка она везла в красивом полиэтиленовом пакете импортные черные колготки: 

            Несмотря на праздник и позднее время, в вагоне было полно народу, но особо пьяных не наблюдалось. Ирина сидела у окна, смотрела на мелькавшие за окном огоньки и прислушивалась к чужим разговорам, ехать было еще около получаса. Неожиданно ее внимание привлек странный громкий и раскатистый смех - это смеялся пассажир, сидящий через проход рядом с человеком, похожим на подыхающую рыбу, хватающую воздух ртом - он так смеялся. Она с интересом посмотрела на первого, и видимо слишком резко повернула голову - он сначала вздрогнул, а затем стал разглядывать ее с нескрываемым интересом - женщина ему явно понравилась. Ирина слегка улыбнулась, чуть-чуть - уголками рта. Он тоже улыбнулся. Пассажир потерял всякий интерес к своему скучному  попутчику и пожирал глазами новую цель.

            Через остановку почти все пассажиры, в том числе и рыбообразный, начали пробиваться к выходу. Новый знакомый тоже дернулся, но сел обратно, нервно теребя своими огромными, скорее всего рабочими руками, дорожную сумку, соображая, что ему дальше предпринять. Ирина встала, и присев к нему на край скамейки тихо спросила: 

    - Хочешь пойти ко мне в гости?

    - Конечно: я: не знаю:но: Я: пойду... Пойдем. 

До следующей остановки они сидели, разглядывая мелькавшие в окне вагона огоньки.

По дороге к дому он обнимал Ирину за плечи, но шел молча. Они проходили по той самой тропе. Отличие было только в том, что шел снег и дул пронизывающий до костей мартовский ветер. Тяжелая рука попутчика совсем не грела.

            Придя в дом, Ирина усадила гостя на кровать, а сама пошла на кухню за вином. Весело гремя стаканами она спросила, пьет ли он вино, на что ночной гость утвердительно буркнул "естественно!". Ирина принесла в руках два стакана, протянула один гостю и сказала: 

    -  За знакомство. До дна пей.

    - Да - ответил он. 

Потом она подождала, пока он не влил в себя все и слегка пригубила из своего стакана, наблюдая за гостем. Он медленно осел на кровать через минуту... 

Ночной гость очнулся часа через полтора, без одежды, крепко привязанным за руки и ноги к спинке тяжелой старинной кровати, рот был заклеен пластырем. Испуганные глаза обнаружили пьяный взгляд Ирины и он понял, что убивать его, по крайней мере сейчас, не собираются. Женщина медленно подошла, села рядом и стала ласково гладить его, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Затем, она запрыгнула на него. Ирина никогда в жизни, кроме того случая, не занималась сексом с мужчинами и в общем-то опыта не имела - она просто начала делать с ним все, что ей хотелось. Такой неожиданный поворот событий действовал на мужчину даже не возбуждающе - он обезумел от эрекции. Ирина насиловала его с периодичностью тридцать - сорок минут, иногда отлепляя пластырь и вливая новую дозу медицинского спирта, от испарений которого они пьянели оба, а в минуты отдыха Ирина курила. Утром она позвонила на работу и сказала, что видимо приболела - полежит несколько дней дома. 

Ближе к полудню выражение взгляда ее гостя стало меняться с возбуждения на ужас, он уже начал старался резко дергаться, чтобы ослабить веревки - Ирина, стоявшая рядом, наполнила шприц и сделала инъекцию в раздутую вену, синеющую на его измученном члене. 

Два дня Ирина старалась не смотреть на себя в зеркало, плотные шторы на окнах были задернуты. Она больше не улыбалась и каждый раз насилуя мужчину, тихо шептала ему на ухо: "Ну расскажи мне что-нибудь..." Остановила ее только пустая коробка из под ампул - Ирина выронила ее из рук, упала на колени и начала смеяться, все громче и громче. Теперь она уже просто не могла смотреться в зеркало - все окружающее перестало для нее существовать навсегда - она была по-настоящему счастлива. Еще через сутки соседи, утомленные криками, вызвали милицию. Старший сержант посмотрел на связанного мычащего мужчину и голую женщину в истерике, пожал плечами и вызвал скорую.

3

            Заведующий отделением психиатрической больницы сдавал дела своему преемнику. Они сидели поздно вечером в кабинете, освещенном только настольной лампой с пыльным абажуром. На столе стоял полупустой графин разбавленного спирта, подкрашенного кока-колой.

    -  ...Пашка, да не бери в голову все это - ты не первый день замужем. Я буду появляться первое время, все вопросы решим по ходу.

    - Серега, я не имел ввиду, что не справлюсь, просто я тебе завидую - мне-то деваться некуда. Ладно, давай еще по одной - за успех нашего безнадежного предприятия.

         В тишине больницы иногда слышались какие-то скрипы и стоны, в соседнем кабинете хлопала незакрытая кем-то форточка.

    - Самое главное, Паш, не забывай предупреждать санитаров, чтобы выводили из одиннадцатой нашу ветераншу перед приходом тети Маши-Шварцнеггера со шваброй, а то в последний раз она настоящую революцию устроила.

    - Да ладно подкалывать-то, Серый, помню я про нее. - Павел улыбнулся, затянулся сигаретой и потянулся налить еще из графина - Забавная кликуха у нее: "Расскажи мне что-нибудь" - ты не знаешь, откуда это?

    - Нет, Паш, это было еще до меня - да и какая разница? Больной, он и в Африке... - Сергей скомкал какую-то исписанную бумажку и закинул ее в проржавевшее эмалированное ведро, стоявшее возле приоткрытой двери - Ну расскажи мне что-нибудь, Пашка! - И оба рассмеялись.

            Они сидели до самого утра, вспоминая студенческие годы, пили спирт и с полным безразличием листали пухлые папки с историями болезней...